Deprecated: Function set_magic_quotes_runtime() is deprecated in /home/virtwww/w_vrukavishnik_78ac9d61/http/wp-settings.php on line 18 6. Гимны прославленным врачам Норильска « Валерий Рукавишников

Валерий Рукавишников

11 Апрель 2016

6. Гимны прославленным врачам Норильска

написано в рубрике: Новости — Valery @ 14:32

Их слава началась в лагерях, когда они считались «врагами народа». Часто находясь на грани жизни-смерти, они спасали людей, поистине совершая чудеса.

Назову только некоторые из них, внесших значимый вклад в медицинскую науку:

Кузнецов Виктор Алексеевич (1898-1972) – учёный, хирург, «Заслуженный врач РСФСР», «Почетный гражданин Норильска», гордость норильского здравоохранения. Родился В.А. Кузнецов в семье рабочих. В 1915 окончил Московскую военно-фельдшерскую школу. Участвовал в первой мировой войне, где был ранен. В 1917 году вступил в Красную гвардию, до окончания гражданской войны работал в передовых перевязочных отрядах Красной армии. В 1924 году после окончания медицинского факультета Московского госуниверситета у Кузнецова началась нелегкая трудовая жизнь на гуманной ниве милосердия: он был врачом больницы города Кемь, потом старшим врачом села Ковды Кандалакшского района, главврачом и одновременно заведующим хирургическим отделением города Губаха на Урале. Потом его потянуло на Север. И вот он в 1932 году на Новой Земле организовал первую больничку на берегу мыса «Маточкин Шар». Пароход, который должен был доставить на Новую Землю продукты, затонул. 60 человек остались почти без продовольствия. Началась цинга. Больничка на 12 коек переполнилась. Чем лечить? Где взять витамины? И вот тут-то Кузнецову пригодилось охотничье искусство, которым он владел в совершенстве. И потянулись длинные месяцы нелегкого охотничьего и врачебного труда. Ему самоотверженно помогал председатель Новоземельского Совета Илья Вылко, ненец, наблюдательный художник и опытный охотник. Вылко объезжал остров и заболевших людей доставлял доктору. Витамин «С» в мясе оленя спасал пациентов от гибели.

В 1933 году В.А. Кузнецов поступил на службу в Московский центральный институт усовершенствования врачей на первую кафедру клинической хирургии и одновременно работал ординатором в городской Боткинской больнице. Здесь Виктор Алексеевич получил основательную клиническую подготовку по всем разделам хирургии. 1936-й год В.А. Кузнецов провел на полярной станции на мысе Челюскина, где выполнял функции врача и обязанности заместителя начальника.

После северной зимовки Кузнецов уехал в Кемерово, где с 1938 по 1941 годы работал главным врачом и заведующим хирургическим отделением городской больницы. Здесь во всей широте развернулся его талант. Он был хирургом от Бога. За четыре года он сделал около 3000 операций, написал первую научную работу «Случай операции левостороннего аппендицита», которая была опубликована в журнале «Хирургия» в 1941 году.

Неожиданно в жизни Виктора Алексеевича произошел страшный излом: в июле 1941 года его арестовали, осудили на 15 лет по 58-й политической статье и в 1942 году этапировали в Норильск.

В Норильске в те годы было две больницы: одна— для вольнонаемных около Дома инженерно-технических работников, другая – для заключенных Центральная больница лагеря (ЦБЛ). ЦБЛ находилась у основания горы Медвежки и состояла из двух деревянных двухэтажных корпусов, терапевтического и хирургического. Рядом находились одноэтажный корпус психоизолятора, бараки для персонала и постройки хозяйственного назначения. Сейчас все эти здания засыпаны пустой породой рудника «Медвежий ручей».

В ЦБЛ заключенными были весь персонал и все больные. Да и заведовал хирургическим отделением тоже заключенный Виктор Алексеевич Кузнецов. В 1956 году эта лагерная больница стала городской больницей №2, которую просто называли кузнецовской. Городскую больницу №1 называли родионовской.
В.А. Кузнецов стал ведущим хирургом Норильска. Равных ему не было в Красноярском крае, а по некоторым видам хирургических вмешательств не было и в Союзе. Например, В.А. Кузнецов впервые в стране сделал искусственный пищевод девочке, возраст которой был 1 год 10 месяцев. По недосмотру родителей она выпила уксусную эссенцию и была обречена вследствие ожога пищевода на голодную смерть. Сложнейшая по тем временам операция была произведена в условиях, когда не было еще интратрахеального наркоза, не было реанимационной службы, не было даже анестезиолога. Масочный наркоз ребёнку давала одна из операционных сестер, а контролировал глубину наркоза сам оперирующий хирург. Отсутствие этих служб восполнялся огромным опытом Виктора Алексеевича. Девочка выросла, стала женщиной, затем матерью и каждый год приходила к нему в день рождения, чтобы пожелать ему здоровья и долгих лет жизни. Она до сих пор ходит на его могилу, чтобы возложить цветы своему доброму гению, так она благодарила доктора за ее спасенную в младенчестве жизнь.

Виктор Алексеевич первым внедрил хирургическое лечение переломов костей металлоостеосинтезом (для изготовления штифтов использовали проволоку из нержавеющей стали), первым освоил торакальную хирургию. Он создал специализированные хирургические отделения чистой и гнойной хирургии, урологическое, нейрохирургическое, травматологическое отделения, отделение торакальной хирургии. Кузнецов обучил гинекологов технике оперативного вмешательства при онкологических заболеваниях.

Виктор Алексеевич никогда не прекращал научный анализ результатов хирургической деятельности. У него накопился уникальный материал. Он подготовил монографию «Методика оперативного лечения выпадения прямой кишки у взрослых», опубликовать которую удалось только в 1960 году в Ленинградском отделении Медгиза. В центральных журналах «Хирургия», «Вестник хирургии им. Грекова», «Новый хирургический архив», «Ортопедия, травматология и протезирование» он опубликовал только за три года около 20 научных работ. А всего им было написано и опубликовано 42 работы.

По совокупности написанных научных работ в 1963 году Кузнецову без защиты была присуждена ученая степень кандидата медицинских наук.

Кузнецов не только сам занимался научной работой, но и побуждал к этому своих коллег, причем он привлекал не только хирургов, но и врачей всех специальностей, всех лечебных учреждений города. Благодаря его энтузиазму в 1966 году были изданы «Труды врачей города Норильска». Каждая из 65 научных статей, опубликованных в сборнике, была отредактирована им лично. Эта книга стала событием не только Норильска, но и Красноярского края. Она быстро разошлась по научным библиотекам страны и сейчас в Норильске является редкостью. В этой книге в статье «К истории здравоохранения г. Норильска» Кузнецов запечатлел образы коллег, с которыми работал в лагерный период. Это хирург Владимир Евстафьевич Родионов, уролог Илья Захарович Шишкин, терапевт Захар Ильич Розенблюм, патологоанатом Павел Евдокимович Никишин, врач инфекционист-гельминтолог Георгий Александрович Попов, терапевты Леонард Бернгардович Мардна и Андрей Витальевич Миллер, врач-окулист Альфред Янович Дзенитис, врачи-педиатры Николай Владимирович Кудрявцев и Альфонс Павлович Бачулис, психиатр Алексей Георгиевич Гейнц, онколог Серафим Васильевич Знаменский и другие.

Являясь главным хирургом города, Кузнецов возглавлял городское медицинское общество. Наряду с этим он являлся членом многих краевых и республиканских обществ: членом Красноярского и Ленинградского обществ хирургов, междуведомственной комиссии по проблемам Севера при Госплане СССР и т.д. За свои заслуги он был награжден орденами Ленина и Трудового Красного Знамени.

На научной конференции, посвященной столетнему юбилею патриарха норильской хирургии Кузнецова, коллектив врачей городской больницы принял решение ходатайствовать перед администрацией Норильска о присвоении больнице имени Виктора Алексеевича Кузнецова, отдавшему Норильску 32 года своей жизни. Виктор Алексеевич похоронен в Норильске, на его могиле установлен памятник по эскизу ученика и коллеги хирурга Евгения Арсентьевича Климова.

Родионов Владимир Евстафьевич (1902-1969) – учёный, хирург, «Заслуженный врач РСФСР». Родился В.Е. Родионов в селе Хухарево Ардатовского уезда Симбирской губернии. Отец – судья, член коллегии адвокатов. Мать – домохозяйка. Низшее и среднее образование Родионов получил сначала в сельской школе Талызино, а затем в г. Ардатове. После школы сразу же поступил в Казанский государственный университет на медицинский факультет.После окончания университета в 1927 году стал врачом-ординатором хирургического отделения Ардатовской уездной больницы. С организацией Мордовской автономной республики на базе Ардатовской больницы была организована хирургическая лечебница республиканского масштаба, а затем межреспубликанского, где главным врачом работал В.Е. Родионов. В течение 11 лет хирургической и административной работы Владимир Евстафьевич постоянно повышал квалификацию, проходя стажировку в клиниках Москвы, Ленинграда и Казани. Казалось бы, жизнь складывалась хорошо, но в 1937 году арестовали и расстреляли отца, а мать осудили на 8 лет лагерей. Новая власть не могла простить прошлую деятельность отца как юриста, популярность которого была велика по всей Мордовии.

Через год арестовали и осудили на 8 лет исправительно-трудовых работ В.Е. Родионова. В 1939 году по Енисею на барже его доставили из Красноярска в Дудинку. В пути следования Родионов оказывал больным медицинскую помощь. Большую часть этапа сразу же отправили в Норильск, а Родионова с группой больных оставили на транзитном пункте в Дудинке. Его назначили хирургом в лагерную больницу, а также поручили медицинское обслуживание жителей Дудинки и отдаленных территорий. В начале 1940 года начальник Норильского комбината А.П. Завенягин, осматривая больницы в Дудинке, встретился с Родионовым и выслушал жалобу на неблагополучное обеспечение больниц и отсутствие медицинской литературы для обучения медицинского персонала. Вскоре улучшилось снабжение больниц, была приобретена медицинская библиотека, а Родионову предоставили отдельную комнату при больнице.
Одна из двух небольших лагерных больничек была отдана под хирургическое отделение, в ней Родионов и начал работать. Было 45-50 коек. Не было хирурга и в окружной дудинской больнице. Родионову пришлось работать и там, обслуживая 10-12 больных и ведя один раз в неделю амбулаторный прием. Подготовленных кадров для хирургической работы как в той, так и в другой больнице не было. Их пришлось готовить на ходу. На операциях ему ассистировали фельдшера и медсестры… Объем работы был большой, приходилось оперировать также урологических и гинекологических больных. Нередко приходилось выезжать в Авамский район, Волочанск, Хатангу, Караул, Усть-Порт и другие места. Транспортным средством были оленьи упряжки, аэросани и самолеты. Слава Родионова, как умелого хирурга, распространилась по всему Таймыру. Для проведения сложнейших операций на сердце его приглашали в Игарку и Норильск. В летний период в Дудинском порту скапливалось большое количество океанских отечественных и заграничных судов. Родионову зачастую приходилось оказывать помощь и экипажам этих судов, невзирая на характер заболевания.

В Дудинке Родионов пробыл больше двух лет. За это время он сделал 773 операции, из них 268 — полостных: на желудке, желчном пузыре и желчных протоках, почках и мочеточниках, матке и придатках и др.

В конце 1941 года Родионова перевели в Норильск на должность главврача 1-й городской больницы и заведующего хирургическим отделением. Шел первый год Отечественной войны. В Норильске строились дома, промышленные предприятия, добывалась руда… Металлурги осваивали технологию получения чистых никеля и меди. Но, к сожалению, до строительства типовых лечебных учреждений дело не доходило. Лечебные учреждения ютились в помещениях барачного типа, коечный фонд был недостаточным. Создавшееся положение вынудило руководство комбината отдать под больницу строившееся 3-этажное деревянное здание гостиницы, находившееся рядом с Домом инженерно-технических работников. В этом недостроенном помещении Родионов и начал свою работу. В этом помещении разместили терапевтическое, хирургическое и родильное отделения с общим числом 100 коек. Инфекционное отделение расположилось в небольшом старом бараке.

Будущий академик А.А. Баев, один из заключенных Норильлага, так пишет о Родионове: «Владимир Евстафьевич очень работоспособный человек, очень толковый и удачливый хирург с жестким характером, отличный хозяин, сумел поставить себя и организовать больницу нужным образом. Питание, белье, инструментарий, медикаменты — даже трудно представить этот уровень в такой дали, да еще во время войны. В палатах всегда тепло, библиотека, врачебные справочники — образцовое медицинское учреждение! А если добавить подготовленность персонала, прежде всего врачей… Режим был почти санаторный — пациенты не работали, дышали чистым воздухом, никакие чины не донимали, статей не спрашивали: люди оживали за неделю-другую…. Тем более, что питание тоже полагалось усиленным. А мне начальник позволял даже рыбалить… Нет, не удочкой, а на шнур. Метровые щуки срывались и уходили, а поменьше — добывал. До озер приходилось шлепать по тундре, по болотам, далековато…».

Ночью 28 августа 1942 года Родионова разбудил звонок начальника комбината генерала А.А. Панюкова. Он приказал срочно (к 6 часам утра) подготовиться к командировке, взять всё необходимое для оказания хирургической помощи раненым, пострадавшим при стихийном бедствии. Число пострадавших названо не было, но сказано, что их много (всё было засекречено!). Было рекомендовано взять с собой кровь для вливаний. Разрешили взять одного помощника – операционную сестру Ф.И. Макухину, учитывая, что туда отправляется и начальник санитарного отдела Норильского комбината С.М. Смирнов. Летели на гидросамолёте, был сильный ветер, для обычных рейсов погода была нелётной. Через пять часов самолёт приводнился в бухте Диксон. Их встретили толпы вооруженных, встревоженных людей, следы разрушений, пожаров… Ночью поселок острова и суда, находившиеся в бухте, подверглись артиллерийскому обстрелу с немецкого линкора «Адмирал Шеер». До нападения на Диксон линкор потопил наш ледокольный пароход«Александр Сибиряков» и нанес серьезные повреждения сторожевому кораблю «Семен Дежнев» и пароходу «Революционер», которые пытались своими маломощными огневыми средствами помешать линкору выполнить свою задачу – высадить десант на побережье острова Диксон. Мужество моряков и точная стрельба артиллеристов береговой батареи сделали свое дело – линкор не стал рисковать и ретировался. В результате жестокого и неравного боя на Диксоне были разбиты электростанция, радиостанция и другие службы. Не было электричества, связь с материком поддерживалась с помощью полевой радиостанции. Было много убитых и раненых, как моряков с пароходов «Семен Дежнев» и «Революционер», так и красноармейцев, бойцов НКВД и местных жителей Раненые нуждались в немедленной помощи. Не было врачей, был фельдшер и санинструкторы. В одном из уцелевших зданий наскоро развернули госпиталь. В одной из комнат организовали операционную. От движка трактора подвели электричество. В операционной подвесили автомобильную фару. На случай приготовили фонари, лампы. Работали около двух суток: тридцать с лишним операций, вливание крови, различных растворов. Затем потребовалось около десяти дней, чтобы спасти тяжелых больных и справиться с осложнениями. Пришлось даже столкнуться с газовой гангреной и делать ампутацию…

С Диксона в Норильск надо было вывезти раненых, требующих долечивания или повторных операций. Поэтому обратный путь лежал сначала по воде до Дудинки на судне «Семен Дежнев», сильно пострадавшем в бою, но с сохранившейся ходовой частью, затем до Норильска поездом. Так трое норильских медиков фактически побывали на фронте в августе 1942 года и были награждены медалями «За оборону Советского Заполярья».

В системе Норильского комбината В.Е. Родионов проработал свыше 15 лет, из них немного более двух лет в Дудинском отделении и 13 лет в Норильске. Он совмещал две должности — главного хирурга и главного врача лечебно-профилактического объединения. За этот период произвел свыше 10 тысяч различных по сложности операций. Награжден орденом «Знак Почета», тремя медалями и значком «Отличник здравоохранения».

В период 1939-1943 годы В.Е. Родионов был заключенным. В 1943 году был досрочно освобожден, а реабилитирован в 1947 году. После освобождения к нему в Норильск приехала семья: жена и два малолетних сына. Жена Клавдия Дмитриевна положила начало местному Краеведческому музею, которым впоследствии и заведовала до отъезда из Норильска. В.Е. Родионов с семьёй уехал из Норильска в 1955 году по состоянию здоровья (инфаркт). Последние годы заведовал хирургическим отделением центральной районной больницы в г. Шуя (Ленинградская область).

Никишин Павел Евдокимович (1895-1951) – учёный-врач, патологоанатом. Родился в семье учителей в г. Саратове. Обладая блестящими способностями, Никишин в 1913 году окончил гимназию с золотой медалью, а в 1917 году — медицинский факультет Саратовского университета, получив звание врача. В 1918 году Никишин оставил научную работу и ушёл добровольцем в Красную Армию в качестве хирурга (22–я дивизия). За героическую работу в боевой обстановке он получил награду от ВЦИК: серебряные и золотые часы. С 1919 по 1922 год Никишин развернул огромную работу по санитарному просвещению в Красной Армии. В 1922 году его послали в Сальские степи для ликвидации эпидемии чумы. Задача была выполнена в исключительно тяжёлых условиях. В 1922 году постановлением Главсанупра и Наркомздрава Никишина освободили от военной службы для ведения научной работы в Кубанском мединституте и вплоть до 1931 года он совмещал её с руководством краевым отделением Красного Креста, заведованием санпросветом Северо–Кавказского крайздравотдела и лекторством при Ростовском ГК ВКП(б). В 1926 году Никишин вступил в ряды ВКП(б), а в 1931 году стал аспирантом Института антропологии и этнографии АН СССР в Ленинграде. Дальше, как у многих: в 1937 году арест и приговор - 10 лет лагерей. После Вологодского лагеря (г. Грязовец) и Соловков Никишина в 1939 году этапировали в Норильлаг.

За 12 лет вынужденного пребывания в Норильске Никишин стал крупнейшим на Таймыре специалистом в области судебно-медицинской экспертизы. Он стоял у истоков создания патолого-анатомической службы в Норильске. В структуре Центральной больницы лагеря в Норильске находился морг, которым заведовал Никишин. Врач-инфекционист этой больницы Георгий Александрович Попов вспоминал: «Морг был научным центром со своим анатомическим музеем. После работы в морге собирались, чтобы почитать, поиграть в шахматы, побеседовать… Здесь же работали курсы для средних медработников. Павел Евдокимович организовал занятия на очень высоком уровне…». Сохранилась тетрадь для записей с выгравированной на металлической пластине дарственной надписью: «Д-ру Никишину Павлу Евдокимовичу – в знак благодарности за отличное руководство и преподавание от 33 выпускников Вторых курсов средних медицинских работников при Центр. б-це. 20-V-1943 – 23-II-1944. Норильск». Автор книги «Сколько стоит человек» Евфросиния Антоновна Керсновская, заключённая Норильлага, около года отработавшая в морге под началом Никишина, характеризовала его так: «…Никишин – это чудак и добряк. Он делился всем, что у него было, а точнее, отдавал всё, что у него ещё не отобрали, – мания, свойственная обычно святым… Безусловно, он был коммунист. Пожалуй, единственный коммунист, которого я встречала в Советском Союзе или о котором я когда-либо слышала…». Никишин умер в Норильске в мае 1951 г. от кровоизлияния в мозг, не дожив трёх недель до своего 57-летия и задолго до своей реабилитации (1957 год). Схоронили его на высоком бугре, под Шмидтихой, установив большой могильный камень: «Никишин Павел Евдокимович. 1895 - 1951». Он оставил после себя добрую память как высокогуманный человек, пренебрегающий всякими материальными благами для себя. Он был всегда готов помочь нуждающимся, разделить с ними последний кусок. Его благородство снискало к нему любовь и уважение всех, кто его знал.

Знаменский Серафим Васильевич (1910-1995) – ученый, врач-онколог. Родился в селе Орлово Пензенской области в семье православного священника. После окончания школы приехал в Москву, вёл кружок по ликвидации неграмотности на заводе «Большевик». После окончания техникума при Московском институте народного хозяйства им. Плеханова по специальности химик-органик работал в Харькове, Донбассе, Киеве. В 1941 году, когда началась война, Знаменский заканчивал 2-й Харьковский медицинский институт. Красный диплом об окончании мединститута получил фактически на пороге военкомата и сразу - на фронт. С 1941-го по 1942-й – начальник санитарной службы особого батальона. Затем - 7-й артиллерийский полк 2-й гвардейской дивизии, где он возглавлял санитарную службу полка. Принимал участие в боях под Харьковом, оборонял Сталинград.

Летом 1943 года был арестован СМЕРШем и осужден на 8 лет лагерей по сфабрикованному обвинению в намерении перебежать к немцам. “Вещественными доказательствами” стали словарь немецкого языка и томик Гёте на немецком языке, который Знаменский имел при себе на фронте. Отбывал срок в Дудинке, затем в Норильлаге. Освободился досрочно в 1951 году. В Норильске Знаменский работал в ЦБЛ хирургом и патогистологом, создавал оздоровительные команды и пункты, больным прописывал рыбий жир, лишнюю тарелку каши (назывались они знаменским доппитанием). С одинаковым усердием врачевал заключённых и лагерное начальство. Ослабевших заключённых переводил на облегченный режим, что не нравилось начальству. Главврач ЦБЛ Кузнецов в служебно-производственной характеристике пишет: “С.В. Знаменский прекрасно владеет патогистологическими исследованиями. Проявил себя как инициативный, способный, трудолюбивый врач, чутко относящийся к нуждам больных”. После подавления Норильского восстания в июле 1953 года вскрывал тела убитых в 5-м лаготделении Горлага. По его воспоминаниям в 5-м лаготделении было убито более 20 человек. Он сохранил 19 пуль, вынутых из убитых.

После реабилитации (1956 год) Знаменский не захотел оставить Норильск. Он сумел организовать в Норильске первую на Таймыре патогистологическую лабораторию для исследования опухолей, что позволило врачам широко применять биопсию для ранней диагностики рака и выявления предраковых состояний. Знаменский был 12 лет руководителем этой лаборатории. В 1960 году он организовал онкологический диспансер, где вел прием больных как хирург-онколог. Он доказал, что рак нужно считать профессиональным заболеванием работников никелевых предприятий и смог добиться, чтобы больным “никелевой” формой рака платили профессиональную пенсию. Большое внимание он уделял профилактике и добился значительного снижения раковых заболеваний у женщин.

Знаменский создал первую в Красноярском крае полярографическую лабораторию и впервые провел исследования для выявления предраковых состояний и рака. Он пишет научные труды, защищает кандидатскую диссертацию, в 1958 году становится «Отличником здравоохранения», а в 1960-м – «Заслуженным врачом РСФСР». В системе Норильского здравоохранения Знаменский проработал 48 лет, никогда не был коммунистом, не был даже членом ВЛКСМ, но зато был врачом от Бога. Он согласился уехать из Норильска лишь в 1991 году по настоянию родных, отметив 81-й день рождения. Умер и похоронен в Нальчике.

Попов Георгий Александрович (1902- 2000)< - врач инфекционист-гельминтолог. Его отец погиб в 1914 году на Украине в штыковой атаке под Ровно и посмертно был награждён Георгиевским крестом.

Георгий Александрович после окончания мединститута работал в Москве врачом-инфекционистом. Был арестован в 1938 году и обвинён в распространении в столице инфекционных заболеваний. Суд скорый и неправый вынес ему мягкий по тем временам приговор 12 лет лишения свободы. Прежде чем попасть в Норильлаг Попову пришлось пройти Лубянку, Бутырку, Лефортово, Орловскую пересыльную тюрьму и Красноярский сборный этапный пункт. В Норильлаге Попов сначала находился на общих работах. С тяжелейшей дизентерией оказался в городской больнице, где начальником санчасти был В.Е. Родионов. Эта встреча спасла Попова. После лечения Родионов оставил его при больнице, где Попов стал работать по своей специальности инфекционистом, но случалось быть и терапевтом, и патологоанатомом, и хирургом. Когда была построено здание инфекционной, то Георгий Александрович стал её главным врачом.
Георгий Александрович всю жизнь писал стихи. Вот отрывок из одного из них, написанных в 1944 году:«…И все же мы вправе и думать, и верить,Что здесь, в Заполярье, как там, на войне,Готовя погибель фашистскому зверю,Мы все, что могли, отдавали стране…И знали мы: пусть не теперь, а когда-то,Когда отшумит боевая гроза, Мы, вспомнив военную быль комбината,При слове «в тылу» не опустим глаза…»

Баев Александр Александрович (1904–1994) - советский биохимик, выдающийся ученый, академик, основатель отечественной генной инженерии.
Родился А.А. Баев в г. Чите в семье адвоката. В 1912 году после смерти отца жил у деда – владельца небольшого судоремонтного и судостроительного завода в Казани. Окончив среднюю школу в 1921 году, поступил в Казанский университет. После окончания университета три года (1927-1930) занимался медицинской практикой в деревне, недалеко от Казани. В 1930 году поступил в аспирантуру на кафедру биохимии Казанского медицинского института. Научную деятельность начинал под руководством профессора кафедры биохимии Владимира Энгельгардта. В 1932 году получил должность ассистента на кафедре биохимии.
В 1935 году А.А. Баев переехал с матерью в Москву, чтобы продолжить работу в лаборатории Энгельгардта в Институте биохимии АН СССР. Весной 1937 была закончена диссертационная работа, но он не успел её защитить… В апреле 1937 года Баева арестовали по обвинению в контрреволюционной деятельности в составе подпольной организации «молодых бухаринцев», якобы намеревавшихся убить Сталина и реставрировать капитализм в стране. Приговор - тюремное заключение сроком на 10 лет плюс 5 лет поражения в политических правах. После почти двухмесячного пребывания в Бутырской тюрьме и месяца во Владимирской Баева по этапу отправили в Соловецкий лагерь особого назначения (СЛОН). Здесь Баев активно занимался высшей математикой, читал литературу на французском, немецком и английском языках. В июне 1939 года при ликвидации Соловецкой тюрьмы Баева этапировали морем в Дудинку, оттуда по железной дороге в Норильск. Сначала Баев долбил вечномёрзлый грунт…Но узнав, что он когда-то работал врачом, решили использовать его по специальности. Около месяца он принимал больных в амбулатории 3-го лаготделения, затем на шахте «Медвежий ручей».Он вспоминал:<Комната в деревянном доме, потом отдельная палатка. Я один на всю шахту. Травмы, дизентерия, но дистрофиков не было: на шахту отбирали тех, кто покрепче».

Очередной перевод Баева оказался счастливым: он стал работать в городской больнице для вольнонаёмных, руководил терапевтическим, детским и инфекционным отделениями. Начальником больницы был однокурсник Баева по Казанскому университету В.Е. Родионов.

В.Е. Родионов в своих воспоминаниях пишет: «… А.А. Баев в качестве ассистента или наркотизатора помогал мне на операциях. Нам с ним разрешено было жить в больнице, и мы длительное время вдвоем обслуживали всех больных, исключая рожениц. Нагрузка была предельная, часто приходилось работать ночами, так как мы были и дежурными врачами…». А.А. Баев помимо врачебной практики находил время и для других дел. Так в норильском музее хранится утверждённая генерал-майором Панюковым «Инструкция о медицинском отборе кадров для работы на предприятиях Норильского комбината МВД СССР». Составители А.А. Баев и З.И. Розенблюм. Март 1947 г. В те времена Баев написал книжку «Борьба с летними детскими поносами». Выступал Баев и по норильскому радио по теме: «Радиационные ресурсы Норильска» и т.д.

В апреле 1944 года А.А. Баев получил досрочное освобождение (за три года до срока) за добросовестную работу во время войны, но без права выезда из Норильска. Разрешение уехать он получил лишь в 1947 году, но без права проживания в Москве и Ленинграде. В итоге он с семьей переехал в Сыктывкар, где работал заведующим лабораторией биохимии Коми филиала Академии наук СССР.
Вторично Баева арестовали по старому делу 22 февраля 1949 в Сыктывкаре и сослали “навечно” в Сибирь. Отбывал он ссылку в селе Нижнее Шадрино Красноярского края, где работал врачом, заведующим больницей.
В 1954 году А.А. Баев вернулся в Москву, но реабилитацию он получил только в 1957-ом. В 1954-1959 годах он работал старшим научным сотрудником Института биохимии им. А.Н. Баха АН СССР. В 1959 году Энгельгардт организовал Институт радиационной физико-химической биологии (ныне Институт молекулярной биологии им. В. А. Энгельгардта РАН), где Баев проработал вплоть до 1994 года.
В 1967 году А.А. Баев стал доктором биологических наук, а в 1970 году академиком Академии наук СССР. С 1976-го по 1979 год он являлся президентом Международного биохимического союза, а с 1988 года — председателем Научного совета программы «Геном человека». С 1971-го по1980 год Баев являлся профессором филиала биологического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова в Пущине. В 1981 году Баеву присвоили звание Героя Социалистического труда. А.А. Баев похоронен в Москве, на Кунцевском кладбище
Паньшин Игорь Борисович (1914-1995) – учёный, биолог, генетик, наследник дворянского и учёного рода из семьи ректора Киевского университета (по материнской линии), сын репрессированного селекционера Б.А. Паншина, осужденного вместе с Н.И. Вавиловым и расстрелянного в 1940 году.

В 1931 году поступил в Ленинградский государственный университет (ЛГУ) и одновременно работал в Вавиловском институте в лаборатории генетики. После окончания ЛГУ работал лаборантом в Институте экспериментальной биологии в Москве, занимался научной работой и подготовил кандидатскую диссертацию. Его блестящую карьеру прерывает война. Окончив школу младших командиров, командовал взводом. В октябре 1941 года в боях под Ельней немцы разгромили дивизию, и Паньшин попал в плен. Работал в команде военнопленных по ремонту дорог, служил переводчиком в тыловых частях немецкой армии. Женился на работнице немецкого госпиталя, дочери австрийского военнопленного. Принял германское гражданство. В 1943 году переехал в Берлин-Бах, где стал работать в генетической лаборатории Н.В. Тимофеева-Ресовского. Когда войска Красной армии вошли в Берлин, Паньшин был арестован органами СМЕРШ и обвинён в измене родине. Приговор трибунала – 10 лет лагерей.

Так Паньшин в сентябре 1945 года оказался в Норильлаге. В лагере ему повезло. Исхудавшему и измождённому ему предложили работу в санэпидемстанции (СЭС), входивщей в состав ЦБЛ. Имея хорошую лабораторную практику, полученную при работе в лаборатории академика Н.И. Вавилова (Институт генетики) и знаменитом кольцовском Институте экспериментальной биологии, он стал успешно работать по клиническому анализу, анализу крови, а потом и в бактериологической лаборатории. Работа в бактериологической лаборатории была ему ближе по методике, поскольку он, как дрозофильный генетик, этих самых мух великих тоже разводил на питательных средах.

В СЭС подобрался высокопрофессиональный состав. Её сотрудники добились получения фага против возбудителей дизентерии. Производство бактериофага, делавшегося на основе мясного бульона, явилось панацеей от кишечных заболеваний. В Норильлаге одно время была очень высокая смертность от дизентерии. И её удалось победить. Когда начальник санитарного отдела во время служебной поездки в Красноярск посетил госпиталь и при разговоре с главным врачом (это был репрессированный знаменитый профессор-хирург Войно-Ясенецкий) узнал о большом количестве дизентерийных больных в госпитале, то рассказал, что в Норильске, в лагере, врачи успешно лечат дизентерию, используя бактериофаг. По возвращении в Норильск начальник санотдела срочно отправил в красноярский краевой госпиталь ящик бактериофага.

За годы тюрьмы Паньшин занимался всеми видами медицинской бактериологической работы и даже помогал следователям по судебно–медицинской экспертизе и криминалистике. “В жизни мне феноменально везло, — напишет Паншин уже в 90–х годах, — никаких лагерных ужасов я практически не видел”. Паншина много раз звали обратно в большую науку. Завенягин, будучи заместителем министра, звал его поработать над атомным оружием. Тимофеев-Ресовский в 1946 году настоятельно приглашал его в свою уральскую лабораторию медицинской радиологии. Но Паньшин отказывался. Он не хотел чувствовать себя в науке в положении отсидевшего преступника, да еще к тому же без ученой степени…

В 1950 году лагерный режим в Норильске ужесточился, и Паншина перевели во 2–е лаготделение и определили на общие работы: он какое-то время работал на руднике бурильшиком. В 1953 году его освободили из-под стражи, но без права выезда из Норильска. Он продолжал работать в разных медицинских учреждениях: поликлинике лагеря, инфекционной больнице, где организовал лабораторию.
В 1965 году состоялась встреча И.Б. Паньшина с Н.В. Тимофеевым-Ресовским в Обнинске. Там Паньшин выступил с научным докладом. На предложение Тимофеева-Ресовского работать с ним в Обнинске Паньшин отказался снова – он не хотел работать на правах освобождённого заключённого. Возвратившись в Норильск, работал в СЭС, увлекался горными лыжами зимой и рыбалкой летом, профессионально занимался фотографией, коллекционировал бабочек. Уже в преклонном возрасте Паньшина друзья–ученые позвали жить и работать в Новосибирск (в Академгородок). Жизнь этого незаурядного человека, рано отлучённого от дела своей жизни, прервалась в Москве по дороге в Новосибирск.
Конечно, это далеко не полный перечень всех прославленных врачей-учёных, не по своей воле ставших норильчанами.

Нет комментариев

Еще нет комментариев.

RSS лента комментариев к этой записи.

Извините, комментирование на данный момент закрыто.

Работает на WordPress