Deprecated: Function set_magic_quotes_runtime() is deprecated in /home/virtwww/w_vrukavishnik_78ac9d61/http/wp-settings.php on line 18 1. Штрихи к ранней истории Норильска « Валерий Рукавишников

Валерий Рукавишников

11 Апрель 2016

1. Штрихи к ранней истории Норильска

написано в рубрике: Новости — Valery @ 14:26

История Норильска, особенно её ранний этап, очень многогранна. Она сколь героична, столь и трагична. Досконально ещё не изучена: до сих пор не ко всем архивным материалам открыт доступ. Любые исследования по ранней истории Норильска очень важны.

Официально начало истории Норильска относят к июню 1935 года, когда вышло Постановление ЦК ВКП(б) и Совнаркома Союза ССР о строительстве на Таймыре Норильского никелевого комбината и передаче строительства Гулагу. Сразу же Нарком внутренних дел издал приказ о создании на Таймыре «Норильского ИТЛ» (исправительно-трудового лагеря). Уже в июне завезли заключённых: из Красноярска по Енисею в переполненных трюмах пароходов и барж, а на участке Дудинка–Норильск по тундре - пешим ходом. В 1936-1938 годах в Норильск прибывает много молодых инженерно-технических специалистов. Среди них И.М. Перфилов, Л.А. Савва, К.Д. Васин, А.Е. Шаройко, З.П. Зарапетян, А.А. Никонова, П.В. Кавенкин, К.И. Ярцев, С.П. Агафонов, Г.М. Баскаев и другие. Судьба каждого из них знаменательна, уникальна и достойна описания. Они явились комсомольским катализирующим звеном в становлении Норильского комбината и города. К концу 1936 года в норильском поселке было 4550 заключённых и 223 вольнонаёмных. В 1941 году здесь уже трудились 16500 заключённых и 3700 вольнонаёмных. В заполярной тундре быстро рос поселок. Выживать пришлось всем. Одни (невольные) выживали в скученных бараках лагерей, окруженных колючей проволокой, другие (вольные) в быстро возведенных домах без каких-либо жилищных удобств. Жизни тех и других туго сплетались в суровых условиях бытия.

Первым начальником Норильскстроя (с конца 1934 до середины 1935 года) был Михаил Акимович Зингер, гражданский человек из окружения О.Ю. Шмидта - начальника ГУСМП (Главного управления Севморпути). Зингер пытался развивать вольный, цивилизованный метод строительства. После передачи строительства Гулагу Зингера отозвали в Москву, объявили врагом народа и в 1936 году расстреляли. Эта трагическая страница биографии Зингера стала известна только в 90-е годы, когда в Норильск приехал сын Эльгард Зингер и рассказал о судьбе отца.

Приказом НКВД с 1 июля 1935 года в должность начальника Норильскстроя и исправительно-трудового лагеря (ИТЛ) приступил Владимир Зосимович Матвеев. Уже в июле месяце в Дудинку пароходами были доставлены первая сотня строителей, изыскательская группа «Моспромтранса» и 1200 человек заключенных. В сентябре 1935 в районе будущего Норильска были организованы: Дудинский отдельный лагпункт (ОЛП), Дудинская товарная база, Норильский ОЛП, лагпункт “Норильск-2″, лагпункт “Валёк”. С этих организаций начиналась жизнь комбината. В мае 1936 его начальник В.З. Матвеев издал приказ: “Вы, советские лагерники, не являетесь отбросами общества, как при капитализме, а являетесь временно изолированными. Да здравствует советская исправительно-трудовая политика и наш любимый нарком Ягода!”

За три неполных года Матвеев успел сделать очень много, и не по его вине в эти годы (были приказы НКВД из Москвы) было расстреляно (приказы НКВД из Москвы) 449 заключенных Норильлага. Матвееву досталась самая трудная работа по первичному бытовому и хозяйственному обустройству нежилого места. Но не был выполнен заведомо невыполнимый главный пункт Постановления «Обеспечить к середине 1938 года окончание строительства рафинированного завода в Красноярске для Норильского файнштейна, получения из него 10 тысяч тонн никеля в год и соответствующего количества меди, кобальта, платины и палладия». Матвеева в 1938 году отозвали в Москву, обвинили во вредительстве, осудили как врага народа на 15 лет и отправили в лагерь в Архангельскую область. Там он, полностью не отбыв срок, умер. В 1955 году он был реабилитирован, но уже посмертно.

На заседании Политбюро 25 апреля 1938 года на пост начальника Норильсксроя был назначен Авраамий Павлович Завенягин, инженер с широким научно-техническим кругозором и большим опытом практической работы. Он четыре года был директором Магнитогорского металлургического комбината, несколько лет работал в Москве, в аппарате наркома тяжёлой промышленности Серго Орджоникидзе. В 1934 году Завенягин был делегатом ХVII съезда ВКП(б), того съезда, где большинство делегатов при избрании генерального секретаря партии проголосовали за С.М. Кирова. Итоги подсчёта голосов в бюллетенях были подтасованы, и генеральным секретарём стал И.В. Сталин. После съезда Киров был убит, а из каждых пяти делегатов съезда четверо были репрессированы. А.П. Завенягин уцелел. В начале 1937 года застрелился Орджоникидзе, не выдержавший сталинских репрессий в отношении партийных и хозяйственных кадров. Большинство из его окружения было репрессировано. А.П. Завенягин опять уцелел. Но он находился в списках неблагонадёжных. На Лубянке на него завели дело.

Сталин решил отправить Завенягина на Таймыр и испытать его в деле особой важности. В случае невыполнения задания (а были нужны быстрые результаты!) его ждала та же участь, что и Матвеева.

Завенягин понимал, что кайлом и лопатой в руках заключённых задачу не решить: требовались нестандартные пути, поиск и расчёт, творческий и технический прорыв. В Норильлаге находились тысячи дипломированных специалистов самого широкого профиля: учёные, инженеры-технологи, проектировщики, архитекторы, строители, конструкторы, энергетики, металлурги, геологи, врачи и т.д. Большинство из них было осуждено по политическим статьям на 10-25 лет. По ГУЛАГу было предписано «классово чуждые элементы» исправлять только кайлом, ломом и лопатой. В суровых условиях Заполярья им всем до конца лагерного срока грозила неминуемая смерть.

Завенягину ничего не оставалось, как пойти на нарушение лагерных инструкций. Он стал кропотливо отбирать среди заключённых нужных специалистов, освобождая их от конвоирования, создавая им сносные условия для жизни и работы. О феноменальной способности Завенягина распознавать людей, находить кадры вспоминают многие вольные и невольные норильчане. В одном из очерков о Норильске, напечатанных в газете «Правда» в 1966 году, про Завенягина писали: «Он сумел вернуть слабым мужество, отчаявшимся самоуважение и всем – веру в значительность своего труда».

В канун сороковых годов А.П. Завенягину удалось осуществить беспрецедентное для Гулаговской системы организационное начинание: вместо Норильскстроя было создано Управление комбината, а Управление лагерями стало всего лишь подрядной организацией, действовавшей на основе договоров с комбинатом. Лагерная администрация освобождалась от ответственности за выполнение производственных и строительных планов, в ее обязанности входило обустройство лагерей и обеспечение рудников, шахт, промышленных и строительных площадок людскими ресурсами. На лагерную администрацию возлагалось сохранение и доставка к месту работы полноценного работника, хоть и невольного, но одетого и обутого, способного трудиться по 10-12 часов.

Управление комбинатом сосредоточило в своих руках проектирование, строительство, производство, материальные и финансовые ресурсы, здравоохранение, образование, культуру и т.д. Очень важным психологическим фактором явилось то, что оценка труда заключенных перешла к техническому персоналу комбината, и безнравственный принцип побуждения невольников к труду силой и угрозами сменился предоставлением работы по специальности, поощрениями и перспективой сокращения лагерного срока. Кстати, в этом состоит одна из разгадок высокой эффективности вклада заключенных Норильлага в создание Норильского комбината и жизнеспособного заполярного города.

Нам трудно представить себе, что мог пережить бывший инженер, осуждённый на 25 лет как «контрреволюционер» или «троцкист», которому вдруг доверяют важный участок на производстве и работу по специальности. В подавляющем большинстве эти люди были невиновными, в душе оставались советскими гражданами, патриотами своей страны, веривших, что время изменится, истина восторжествует. И, конечно, они работали неистово, не щадя себя, и быстро оправдали доверие. Многие из них за ударный труд, особенно в годы Великой Отечественной войны, получили досрочное освобождение, но до 1954-1955 годов не имели права выезда из Норильска. С 1946 года им разрешили пригласить с материка семью (жену, детей). Это важная веха в истории Норильска: стала формироваться базовая основа населения. Ещё один заметный прирост населения произошёл в августе 1941 года, когда в Норильск были эвакуированы из Мончегорска, с комбината «Североникель» четыре тысячи инженеров и рабочих с семьями, а также самое ценное оборудование.

В 8-м классе, который я заканчивал в 1954 году в Норильске, было 28 учеников. Почти все они, за исключением четырёх человек, были приезжими с материка, детьми бывших заключенных, многие из которых жили в балках и бараках.

В то время норильская лагерная система держалась на трёх китах: мате, блате и туфте. В лагерях было много таких, которые вообще отказывались от какой-либо работы. При Завенягине ужесточился режим в лагерях: появились карцеры, вышки с охранниками, прожектора. Завенягин мог своей властью посадить любого в тюрьму, но что было сверх его сил и прав, так это освободить уже посаженного.

Усилились наказания за невыход на работу вплоть до карцера. Одновременно для ударников, «стахановцев» ввели систему «зачетов» (один день засчитывался за 1,5, 2 и даже 3 дня) и поощрения в виде дополнительного пайка, денежных премий и пр.

Нашлись доброхоты, которые на Завенягина стали писать доносы в Москву, что он назначает на руководящие должности «врагов народа». Но Москва внимательно следила за всем тем, что происходило в Норильске, и не могла не видеть первые достижения, а вольности Завенягина пока старалась не замечать. Больше того, в Москве даже оценили его тактику. В 1940 году Берия разослал по Гулагу директиву: «…Полностью использовать всех специалистов из з/к, преимущественно на производстве, наиболее квалифицированных из них – в качестве технических руководителей».

Завенягин пробыл в Норильске около трёх лет (1938-1941), но успел заложить принципиально важные основы строительства Норильского горно-металлургического комбината и города, что, в конечном счёте, и позволило появиться норильскому феномену. Заслуженно Норильский горно-металлургический комбинат был назван его именем.

Завенягин решил генеральное проектирование делать своими силами. Что предстояло построить на Таймыре, за Полярным кругом, в то время не имело аналогов не только в стране, но и в мире. В 1938 году ещё не было генерального проекта строительства Норильского никелевого комбината. Для разработки его подключили науку - Ленинградский институт «Союзникельоловопроект» (СНОП).

СНОП предложил:

  • в Норильске сосредоточить только горнодобывающий блок и производить первичную отработку руды для получения полуфабрикатов (так называемого файнштейна, содержащего 50% металла). Окончательную продукцию - товарные никель, медь, кобальт и другие ценные металлы - получать на «материке». При этом СНОП ссылался на опыт Канады и других стран, где существовало такое территориальное разделение производств;
  • под эту технологическую схему в Норильске предлагалось спроектировать жилой поселок с численностью до двух тысяч человек, работающих вахтовым методом. После одного-трёх лет работы – шестимесячная курортная реабилитация в Крыму, на Кавказе.

Но эти базовые принципы уже на старте входили в противоречие с реальностью. Существовал Норильлаг, а он никак не мог стыковаться с вахтовой схемой. Да и отсутствовали круглогодичные надёжные пути доставки полупродукта с комбината на материк. Если в случае каких-либо военных осложнений готовый никель при необходимости ещё можно вывезти самолётом, то это нельзя сделать с полуфабрикатом.

Завенягин принял другое волевое и смелое решение:

  • проектирование и строительство никелевого комбината вести одновременно. Генеральное проектирование начать с нуля и осуществлять силами самого «Норильскстроя». Следует заметить, что до этого ни одно крупное предприятие в СССР не проектировалось местными силами;
  • организовать в Норильске полный технологический цикл от добычи руды, первичной отработки до получения товарного продукта. Комбинат должен давать конечную продукцию, то есть чистые электролитные никель и медь, обогащённые шламы, металлический кобальт и ряд других продуктов;
  • вблизи комбината построить город, в котором будут жить люди не один-два года, а длительный срок, имея не только нормальные, но значительно улучшенные бытовые условия: благоустроенные квартиры со значительной жилой площадью, спортивные залы, плавательные бассейны и обязательно обильное и богатое витаминами питание. Только так можно компенсировать суровость норильского климата.

Москва одобрила вариант Завенягина. Сразу же Завенягин издал приказ о создании отдела по проектированию и строительству комбината и города. К этому времени уже существовало проектное бюро, созданное еще при Матвееве. Его возглавлял прославленный проектировщик Александр Емельянович Шаройко, инженер-обогатитель, окончивший Ленинградский горный институт. Предполагалось создать самостоятельную проектную организацию по типу центрального проектного института.

Проектантам пришлось решать множество совершенно новых и, казалось бы, неразрешимых задач, связанных со специфическими климатическими, природными и грунтовыми условиями Норильска. Всё надо было делать в сжатые сроки, которые диктовала Москва. Решая в первую очередь основную задачу по строительству никелевого комбината, проектный отдел не забывал про житейские проблемы, связанные со строительством жилья, городской инфраструктуры, жизнеобеспечения и т.д. Вместе с долговременными проблемами приходилось заниматься текущими делами. Так, когда возникла острая нехватке бензина, но была завезена нефть, то проектный отдел разработал крекинг-установку, и бензин стали получать непосредственно в Норильске. Когда для получения серной кислоты возникла потребность в технической сере, проектный отдел разработал проект завода по получению серы из сернистых газов металлургического завода. Завод построили, и потребность в сере была удовлетворена. Когда город ощутил нехватку ложек, кастрюль, стаканов, то проектному отделу пришлось подключиться и к этой бытовой проблеме: на механическом заводе организовали их производство. Даже часы-ходики, детские игрушки, пуговицы, карандаши и прочее делали в Норильске.

Работа проектного отдела Норильскстроя началась с серьёзного спора между СНОПом, где активную роль играл академик Скочинский, и ведущими горняками проектного отдела об организации в Норильске наряду с подземными рудниками открытых горных работ. Известно, что во всех случаях, когда руда лежит неглубоко под землёй, выгодно, сняв с поверхности пустую породу, прямо экскаватором разрабатывать руду в открытом карьере. Такие открытые работы существенно снижают себестоимость руды и во много раз уменьшают потери полезных ископаемых.

Специалисты СНОПа категорически отвергали возможность добычи руды на открытых горных карьерах из-за снежных заносов, жесточайших морозов и отсутствия мощного горного оборудования в северном исполнении. Решающим в споре явилось мнение самого Завенягина, имевшего опыт открытых работ на Магнитке. Это потом, когда открытые рудники дали значительный эффект по объёмам добычи руды и снижению её себестоимости, этот вопрос окончательно прояснился. А тогда споры велись на серьезном руководящем и инженерном уровне и не были очевидными.

В качестве объектов открытых разработок были выбраны участки на горе Рудная. Так появились карьеры «Угольный ручей», «Медвежий ручей» и «Гора Рудная». Себестоимость руды из карьеров составила около 77% от стоимости руды, добытой подземным способом. И ещё преимущества: в карьерах было несравнимо больше возможностей использовать машины и механизмы и, соответственно, облегчить труд человека по сравнению с трудом в подземных рудниках. Но были и проблемы, которые пришлось решать. Руда с открытых разработок содержала в своем составе значительное количество снега, что создавало трудности в работе технологического оборудования и перегрузочных узлов, а склад руды становился иногда полностью неработоспособным из-за смерзания руды в бункерах.

Сноски

4  Во время 3-годичного руководства комбинатом А.П. Завенягина (после Матвеева) расстрелы хоть и были, но не массовые. Следующие массовые расстрелы были при А.А. Панюкове в ноябре 1941 года и в июне 1942 года. Число расстрелянных – сотни человек, точные цифры не известны.

5  Это официальная информация, но есть версия, что Орджоникидзе убили. В 1936 году был арестован и расстрелян старший брат Орджоникидзе Павел (Паулия). Известие об аресте брата Серго получил в день своего 50-летия.

Нет комментариев

Еще нет комментариев.

RSS лента комментариев к этой записи.

Извините, комментирование на данный момент закрыто.

Работает на WordPress