Deprecated: Function set_magic_quotes_runtime() is deprecated in /home/virtwww/w_vrukavishnik_78ac9d61/http/wp-settings.php on line 18 А. Беляев: «Рождение Норильска и комбината». « Валерий Рукавишников

Валерий Рукавишников

11 Апрель 2016

А. Беляев: «Рождение Норильска и комбината».

написано в рубрике: Новости — Valery @ 14:22

Анатолий Беляев: «Рождение Норильска и комбината».

Вместо предисловия

Моё знакомство с Норильском началось в 1952 году.  Тогда ещё Норильск был посёлком. Его нельзя было найти на географических картах, он был закрытым и входил в систему Гулага Министерства внутренних дел СССР. Большинство жителей его составляли заключённые. Попасть в Норильск вольному человеку можно было только по специальному пропуску или вызову. У меня был вызов из Горно-металлургического техникума, куда я подал документы на поступление после окончания семилетки с Похвальной грамотой. В техникум меня не приняли по причине почти месячного опоздания: вызов я получил 12 сентября и добирался до Норильска ещё 15 дней. Из родного села Назимово, которое хоть и находилось на берегу Енисея, было непросто добраться до Норильска, тем более «зайцем»: сначала пароходом до Дудинки, а затем поездом до Норильска (общий путь около 1500 км).
Мне было 15 лет, прожитых в небольшом глухом селе. Я по молодости и деревенской дремучести многое не понимал, особенно в социально-политических делах, но всё виденное и слышанное за два года жизни в Норильске глубоко запечатлелось в памяти и нашло осмысление только много лет спустя… Вот несколько эпизодов, которые невозможно забыть…
От Дудинки до Норильска (около 100 км вглубь Таймырского полуострова) можно было добраться только по железной дороге. Пассажирские поезда ходили в Норильск раз в сутки. Но этот комфорт мне, безденежному, не подходил. Какой-то мужик на вокзале показал товарный состав, который должен был отправиться вечером в Норильск. На одной из открытых платформ я приметил сложенные рядами большие ящики, среди которых я и спрятался. Ночью в тундре меня, продрогшего до костей, вытащил из-под ящиков вооружённый военный. Военный выслушал объяснения, просмотрел все мои документы. Вызов в норильский техникум оказался пропускным, и мне было разрешено ехать дальше.
Сколько спасительных надежд у меня было связано с техникумом! Но, увы! В учебной части мне объяснили, что прием давно закончен, уже почти месяц идет учеба, общежитие переполнено. Проявив настырность, я проник в кабинет к заместителю директора. Этот чиновник оказался формалистом. Все мои уговоры со слезами на глазах его не тронули: «Приходи через неделю, из Москвы должен приехать директор техникума, он, может быть, решит этот вопрос иначе». Я оказался у разбитого корыта, везение кончилось. Что такое неделя для довольного жизнью чиновника и что такое неделя для бездомного и безденежного парнишки, оказавшегося в незнакомом городе!
У меня был норильский адрес (посёлок рудника 3/6) однокашника из Назимова Генки Высотина, с которым я переписывался. Жил он у своей сестры, после семилетки не учился, а работал. Прохожий, у которого я спросил, где посёлок рудника 3/6, показал мне бараки на склоне горы. Только потом я узнал, что это богатая рудой гора Рудная, а в посёлке жили бывшие заключённые, считавшиеся вольнонаёмными. Пришлось шагать долго, кончилась застройка, начались пустыри, какие-то непонятные строения, заборы… Мальчишеская ловкость в этот раз сослужила мне плохую службу: я оказался на охраняемой территории рудника 3/6, где основной контингент работающих людей составляли заключённые. Меня долго мучил вопрос, как я мог попасть в лагерную зону, ведь через колючую проволоку я не перелезал - это бы я запомнил. Только прочитав воспоминания норильчан многотомного издания «О времени, о Норильске, о себе», мне стало понятно, как это произошло. Оказывается, через некоторые производственные лагерные зоны разрешалось проходить жителям поселка, их пропускала охрана через ворота, не требуя никакого документа. Но вот что я хорошо запомнил! На пути мне попалась уличная лавка, где несколько мужиков стояли в очереди за каннским табаком, очень ценимым тогда курильщиками. В лавке продавались также свежие хлебные булочки, аромат от которых я чувствовал на расстоянии, и он меня доводил до головокружения. Я не мог утерпеть и попросил мужика купить булочку. Как я узнал позднее, это был один из заключенных. Он, ничего не говоря, тут же купил и протянул ее мне.
Уточнив направление на поселок рудника, я свернул с дороги на пустырь, идущий на спуск. Вдруг услышал резкий окрик «стой!». Кричал вохровец с вышки, которая вдруг выросла впереди меня. Ничего не понимая, я пошел к вышке. Охранник снова закричал «стой!» и выстрелил. Я от страха присел и стал ждать, когда он ко мне подойдет. Но подошел ко мне не он, а другой и незаметно сзади. Так я был арестован и препровожден в комендатуру внутренних войск МВД. Меня стали допрашивать. Что я мог ответить на вопросы, как попал на территорию зоны, что проносил, с кем связан и так далее? Выслушав мою исповедь и уразумев, кто я, откуда пришел и куда иду, один из лейтенантов проводил меня до нужного барака поселка 3/6.
Так я оказался в семье эстонца дяди Саши, одного из осужденных в 1945 году “лесных братьев“, где прожил около восьми месяцев. Сестра Гены Высотина была замужем за дядей Сашей. Семья из 4-х человек (была ещё трехлетняя дочь) жила в одной комнате (около 18 квадратных метров) длинного барака. Узнав всё случившееся со мной, «лесной брат», пожалев меня, предложил жить до поступления в техникум в следующем году. Дядя Саша работал мастером-сапожником. Сапожные навыки, привитые мне в селе, пригодились, и я мог заработать на еду. Моя влюблённость в тундру тоже связана с жизнью у дяди Саши, который любил охоту, имея нелегальную «тозовку». В тундру мы ходили далеко (20-25 км), добывая куропаток и песцов. Походы в тундру забыть нельзя, она необыкновенно красива, даже зимой, когда нет метелей. В отличие от тайги, где всё живое и красивое спрятано, в тундре всё открыто для созерцания и восхищения.
Лагерное окружение в Норильске ощущалось повсеместно… Один раз это я испытал на своей шкуре, правильнее сказать на своей голове. Как-то я пытался на ходу сесть в «воронок» (крытая брезентом грузовая машина, предназначенная для перевозки людей), когда машина с небольшой скоростью двигалась из города на рудник 3/6 (дорога была на подъём). В такую машину запрыгнуть не составляло труда. Из-за висящего сзади брезента я не видел, что в машине везут заключенных, и получил сильный удар по голове. Сознание не потерял, но шишка заживала долго.
Или вот такая наглядная картина… По улице шагает конвоированная колонна людей в телогрейках. Охранники с винтовками по бокам колонны, сзади же ещё и с собакой. Вот охранник отпускает поводок, и собака прыгает на спину отставшего человека (обессилевшего или больного) и рвёт зубами телогрейку… Подобное я видел в военных фильмах, которые раз-два в месяц привозили в село. Там людей рвали собаками в фашистских лагерях… А тут свои вели под конвоем своих! Да ещё бросалась в глаза обречённость бредущих молча людей…
Между поселком рудника 3/6 и городом находились мужская (№ 5) и женская (№ 6) лагерные зоны. Эти зоны разделялись дорогой, связывающей рудник с городом. Как-то я был свидетелем переброски письма, прикреплённого к камню, из женской зоны в мужскую. Но камень с письмом не перелетел через высокое проволочное заграждение, а упал на обочине дороги. И что тогда меня поразило: идущий по дороге мужчина, не испугавшись охранника на вышке, подобрал этот камень с письмом и бросил в нужную сторону.
В 1953 году я оказался косвенным свидетелем восстания заключенных Норильлага. В те годы в Норильске были приняты все меры, чтобы скрыть всю правду про норильское восстание. Да и в Советском Союзе долгое время (вплоть до 1986 года) было запрещено говорить об этом событии. Нам, любознательным мальчишкам, было известно больше, чем взрослым. Нам удавалось часто оказываться там, где быть не положено. Как-то у ворот 5-ой мужской зоны произошла «заварушка», и мы были свидетелями не только громкой ругани и приказов со стороны лагерного начальства, но и винтовочных выстрелов и автоматных очередей. Тогда мы узнали, что в лагерь привели колонну матёрых уголовников, но их не хотели принимать местные сидельцы. Толпа собралась перед воротами внутри зоны. Когда открыли ворота и стали впускать уголовников, то они были встречены градом камней, кирпичей и других предметов. Руководство лагеря громко призывало толпе разойтись, угрожало, и даже была стрельба. Но всё-таки задуманная провокация не удалась, уголовников пришлось увезти.
В мае 1953 года я был приглашён жить в семью главного инженера рудника 3/6 Прокопенко Александра Петровича и его жены Иды Ильиничны. Предлагалось жить на правах сына (но без усыновления!), а в сентябре вместо поступления в техникум идти учиться в восьмой класс средней школы. А далее, если не помешают жизненные обстоятельства, открывалась перспектива закончить десятилетку. Новые родители были осужденными по политической 58-й статье: Ида Ильинична в 1937 году на десять лет лагерей плюс пять лет поражения в правах, Александр Петрович в 1938 году – шесть лет лагерей плюс два года поражения в правах. В 1953 году сроки наказания у них закончились. В городе жили как вольные люди и могли уехать из Норильска уже в 1952 году, но не спешили делать это, так как были факты, когда жаждущие покинуть Норильск (на законных основаниях!) получали новые сроки. Норильскому комбинату нужны были кадры.
Неумолимое время стёрло из памяти многое из прожитой жизни, но только не то, что впитал в меня Норильск в юные годы. У меня никогда не пропадал интерес к истории Норильска, особенно к периоду рождения города и горно-металлургического комбината. С читателем хочется поделиться некоторыми материалами из ранней истории Норильска, которых у меня накопилось достаточно много…
При ознакомлении с историей Норильска поражает, как в условиях сурового Заполярья на неосвоенной земле полуострова Таймыр, не имеющей ни автомобильного, ни железнодорожного сообщения с материком, за три пятилетки (с 1935-го по 1950 год) с нуля был спроектирован, построен город-комбинат с полным горно-металлургическим циклом и инфраструктурным обеспечением. История Норильска – это история неординарных технических решений, изобретательства, непрекращающегося эксперимента и практического воплощения смелой научной мысли. Уже в мае 1942 года на материк было отправлено 1100 кг (на 25 танков) первого норильского товарного никеля. А в начале 1943 года началась отправка на материк и товарной меди. Следует заметить, что никель в те годы почти полностью импортировался.
К 1950 году в Норильске работали:

  • горнодобывающий блок в составе подземных рудников 1/7, 2/4, 3/6 («Таймырский»), 7/9 («Заполярный») и открытых карьеров «Угольный ручей» и «Медвежий ручей»;
  • обогатительно-металлургический блок в составе крупнейшей в Европе Большой обогатительной фабрики, Большой агломерационной фабрики, Большого металлургического никелевого завода, Медного завода, Хлорно-кобальтового завода и одного из цехов завода концентратов драгметаллов;
  • топливно-энергетический блок в составе угольных шахт «Норильская», «Центральная», и «Западная-коксовая»;
  • ТЭЦ-1, множество городских и промышленных (более полусотни) локальных отопительных котельных.

Одновременно были спроектированы и сооружены объекты инфраструктуры: транспортные коммуникации (железнодорожная и автодорожная сеть с системой искусственных сооружений и мостов), электрокоммуникации с системами трансформации, системы водотеплоснабжения, сети связи, объекты стройматериалов и стройиндустрии, портовое и складское хозяйство в Дудинке, Норильске, Красноярске, Мурманске, Архангельске и Кандалакше.
В 1953 году Норильский комбинат переведен из ведения МВД в ведение Министерства металлургии. 15 июля 1953 года поселок Норильск стал городом. В то время комбинат производил 35% никеля, 12% меди, 30% кобальта и 90% платиноидов от общего производства этих металлов в Советском Союзе.
Рождение Норильска тесно связано с Норильлагом, с именами многих выдающихся людей, оказавшихся «врагами народа». Есть все основания утверждать, что без Норильлага не было бы ни Горно-металлургического комбината, ни самого города Норильска. Но эту правду вы не найдёте ни в современной истории Норильска, ни в материалах краеведческого музея города Норильска. Есть фотографии и материалы про прославленных руководителей комбината, начальников рудников, архитекторов, строителей, оказавшихся в Норильске не по судебному приговору. Но совершенно отсутствуют материалы о тех легендарных людях, которые были заключенными, но которые часто являлись ключевыми фигурами в разрешении многих проблем становления комбината и города. Особенность Норильска заключается в том, что он находится на Таймырском полуострове за Полярным кругом. Этот «край земли» протянулся в длину на 1000 и ширину на 500 километров. На севере он далеко врезается в Северный Ледовитый океан и омывается морями Карским и Лаптевых, на юге с Большой землёй его связывает река Енисей. Добраться до Норильска непросто. Зимой только на самолётах. Летом можно по Енисею от Красноярска до Дудинки и затем по 100-километровой автомобильной дороге вглубь Таймыра. Есть ещё Северный морской путь с преодолением арктических льдов, который в основном используется для грузовых перевозок. Все живущие на Таймыре считают себя полуостровными жителями и когда уезжают, то говорят, что едут на материк. В Норильлаг в основном отправляли людей, осуждённых на большие сроки, от 10 до 25 лет. Для таких «врагов народа» требовалась строжайшая изоляция. Таймырский полуостров был для этой цели подходящим местом. Тысячи километров дикой тундры и непроходимой тайги отделяли его от Большой земли. Да и по реке Енисею убежать было почти невозможно. Можно было пройти по берегам многие сотни километров, не встретив никого, кроме таёжного зверя. Посадка на пароходы и самолёты строго контролировалась, и проскочить на них было невозможно, хотя такие попытки иногда и делались.
Я хочу рассказать о научных открытиях, изобретательности и новаторстве заключённых при решении многочисленных технических, хозяйственных и бытовых проблем на раннем этапе строительства Норильского комбината и заполярного города, когда это строительство находилось в ведении Гулага. Многое, о чём я расскажу, можно найти в многотомном своде документов «О времени, о Норильске, о себе», изданных под редакцией Галины Ивановны Касабовой. Этот уникальный труд ждёт ещё глубокого осмысления и самой высокой оценки. В томах собраны исторического значения воспоминания живых свидетелей всего, что происходило в Норильске.

Продолжение - Глава 2

Сноски

1 Моя жизнь в Сибири (также и в Норильске) описана в книге: Анатолий Беляев «Всё началось с Енисея…Книга первая. Детские годы в Сибири». Москва, «Полимедия», 2013

2 Вохровец – боец военизированной охраны.

3 Лесные братья с 1944 по 1953 год активно боролись на территории Эстонской республики с советской властью за восстановление независимости. В послевоенный период в отрядах этих борцов насчитывалось около тридцати тысяч человек. Фактически это были вооруженные банды, совершающие убийства и грабежи.

Нет комментариев

Еще нет комментариев.

RSS лента комментариев к этой записи.

Извините, комментирование на данный момент закрыто.

Работает на WordPress